Serjj — За ржавой проволокой

Сгорела жизнь, как брошенный окурок.
Я постарел, не начав даже жить.
Был горд и слеп отчаянный придурок,
Что не умел свободой дорожить.
Вы пьете там за волю за столами,
Свободу запивая горькой водкой.
Ее цена доходит лишь годами,
Когда скулишь о вольном
Небе за решеткой.
А где-то там за ржавой проволокой
Остался дом и двор, и жизнь моя.
И только мать все ждет меня с тревогой,
Седая, выплакав свои глаза.
Налейте, братцы, выпейте без тоста
За тех, кто в клетке доживает век.
Отсюда вырваться совсем непросто.
Здесь забываешь, что ты человек.
Здесь каждый день, как грязная заточка,
Царапает виски седая мгла.
В былом давно стоит глухая точка,
И молодость развеялась дотла.
Я не скопил ни денег, ни покоя,
Лишь кашель рвет простуженную грудь.
И небо здесь свинцовое, чужое,
И не дает ночами мне уснуть.
А где-то там, за ржавой проволокой
Остался дом и двор, и жизнь моя.
И только мать все ждет меня с тревогой,
Седая, выплакав свои глаза.
Налейте, братцы, выпейте без тоста
За тех, кто в клетке доживает век.
Отсюда вырваться совсем непросто.
Здесь забываешь, что ты человек.
Но если все же скрипнет эта клетка
И ляжет карта выйти за порог,
Я припаду к земле, как сломанная ветка.
Прости меня, прости меня, сынок.
Прости, родная мать, за эти муки.
Я б на коленях полз в родные края,
Лишь бы обнять твои худые руки.
Встречай меня, истерзанного я.
А где-то там, за ржавой проволокой
Остался дом и двор, и жизнь моя.
И только мать все ждет меня с тревогой,
Седая, выплакав свои глаза.
Налейте, братцы, выпейте без тоста
За тех, кто в клетке доживает век.
Я выжил здесь, хоть было так непросто.
Я возвращаюсь, твой пропавший человек.
Скрипят ворота, ветер бьет в лицо.
Свобода бьет по легким, как кастетом.
Я так боялся не взойти на это крыльцо,
Оставшись в лагерях холодным пеплом.
Но вот он дом и свет в родном окне.
Дрожит рука, сжимая старый крестик.
Мам, я пришел.
Я отсидел вдвойне.
Теперь мы будем до конца, но вместе.